У самой кромки уральских лесов, там, где некогда звенели подковами обозы по дороге из Верхотурья на шумную Ирбитскую ярмарку, раскинулось село Нижняя Синячиха. Его судьба — словно отражение истории всего промышленного Урала.
Основанная в конце XVII столетия как скромный придорожный пункт, деревушка обрела свое железное сердце в 1726 году с пуском передельного завода. По воле энергичного Вильгельма де Геннина здесь начали ковать железо для нужд молодой империи, а позже земли вошли в обширную промышленную «империю» знаменитого Саввы Яковлева.
Но время безжалостно к дымящим фабричным трубам. Завод давно умолк, став лишь воспоминанием, хранимом дамбой старинного пруда. И именно на этом месте, где некогда кипела заводская работа, сегодня совершается иной, тихий подвиг — подвиг сохранения. С 1978 года благодаря энтузиазму и подвижничеству И.Д. Самойлова здесь существует уникальный музей-заповедник — обширная территория в 64 гектара, ставшая спасенной вселенной деревянной Руси.
Прогуливаясь по его тропам, вы совершите путешествие сквозь века. Перед вами предстанут не просто избы, а целые усадебные комплексы, рассказывающие, как жили, строили и творили уральские крестьяне в XVII, XVIII и XIX столетиях. Вы увидите суровую башню острога, практичную кузницу, баньку «в три бревна» и величественную ветряную мельницу.
А венчает этот ансамбль жемчужина — Спасо-Преображенская церковь, внутри которой хранится не менее драгоценное сокровище: потрясающая коллекция народной росписи по дереву, где каждая прялка и каждый сундук расписаны солнечными узорами, хранящими тепло рук мастеров XIX — начала XX века.
Это место — не просто музей. Это ожившая память, где каждое здание шепчет свою удивительную историю.
Нижняя Синячиха: музей под открытым небом
История уникального музея-заповедника под открытым небом в селе Нижняя Синячиха — рассказ о титаническом труде одного человека, алапаевского краеведа Ивана Даниловича Самойлова. Вдохновленный идеей сохранения наследия, с конца 1960-х годов он вместе с местными жителями восстанавливал старинную церковь — Спасо-Преображенский храм XVIII века, который и стал сердцем будущего музея.
Коллекция, ставшая основой экспозиции, собиралась буквально по крупицам. Самойлов объехал 68 деревень в десяти районах Свердловской области, чтобы сохранить росписи из 130 старинных изб, которые безвозвратно исчезали. Решением районного Совета 9 марта 1978 года был учрежден музей уральской народной живописи, официально открывший свои двери для посетителей 16 сентября того же года. Долгое время он существовал на чистом энтузиазме.
Но на этом Самойлов не остановился. В 1980-е годы вокруг церкви начал формироваться архитектурно-этнографический комплекс под открытым небом. Сюда, спасая от разрушения, свозили уникальные образцы деревянного зодчества: часовни, крестьянские усадьбы разных веков, сторожевую башню и ветряную мельницу. Это уже был не просто музей живописи, а целая ожившая история уральской деревни. Государственное признание пришло в 1988 году, а в 1995 году комплекс вошел в список объектов федерального значения.
Сегодня Нижнесинячихинский музей-заповедник деревянного зодчества и народного искусства, носящий с 2009 года имя своего основателя, продолжает развиваться.
После реорганизации 2008 года у него появился филиал — Коптеловский музей истории земледелия и быта крестьян. А современные технологии позволили создать виртуальную экспозицию «Архитектура уральской деревни XVII–XX вв.», где можно детально рассмотреть не только спасенные постройки — от постоялого двора на Сибирском тракте до усадеб разных эпох, но и музейные предметы, которые хранят дух прошлого. Это цифровое продолжение великого дела Ивана Самойлова — спасенной красоты Урала.
Спасо-Преображенская церковь
Путешествие по Уралу порой преподносит настоящие архитектурные сокровища, спрятанные в небольших поселениях. Одно из них — величественная Спасо-Преображенская церковь в Нижней Синячихе, чей шпиль вот уже два столетия слушает и тишину лесов, и гул заводов.
Храм возводился почти три десятилетия (1794–1823 гг.) на средства Сергея Яковлева, владельца местного железоделательного завода. Это не просто акт благотворительности, а яркое свидетельство эпохи, когда промышленники вкладывали состояние не только в производство, но и в красоту, оставляя потомкам уникальное культурное наследие.
Церковь по праву считается одним из эталонных образцов редкого архитектурного стиля — тобольского барокко. Его узнаваемые черты (устремленность ввысь, изящная многоярусность и сдержанная пластика фасадов) воплотил в камне талантливый зодчий из Туринска, Козьма Богданцев.
Особая гордость храма — монументальные росписи, украсившие интерьеры первого этажа на рубеже XIX–XX веков. Эти фрески стали связующим звеном между каноническим церковным искусством и народной эстетикой.
В середине 1970-х годов судьба памятника висела на волоске. Его спасение — заслуга подвижника и краеведа Ивана Даниловича Самойлова, по чьей инициативе и под чьим руководством была проведена масштабная реставрация.
Благодаря этому сегодня в стенах церкви размещена уникальная экспозиция уральской народной живописи второй половины XIX — начала XX века.
Коллекция, собранная по окрестным деревням, позволяет заглянуть в цветной и наивный мир старообрядческих и крестьянских росписей, увидеть библейские сюжеты глазами уральских мастеров.
Дом жилой из села Лучинкино
Истинные истории часто хранят немые свидетели прошлого у обочин больших дорог. Один из них — этот двухэтажный шестистенный дом, бережно перенесенный из села Лучинкино Тугулымского района Свердловской области. Его история началась в 1802 году, когда он встал на главной артерии, связывающей европейскую часть России с Сибирью.
Это был не просто дом, а целый мир, принадлежавший зажиточной крестьянской семье старообрядцев. В его стенах удивительным образом переплетались частная жизнь, коммерция, духовные и даже государственные нужды.
Он служил постоялым двором для усталых путников, на несколько дней становясь их пристанищем. Здесь же, по воле имперских порядков, находили временный приют конвоируемые военные команды и арестанты. А для единоверцев-старообрядцев дом превращался в тихую молитвенную обитель.
Архитектура здания — сама по себе путешествие по карте русской культуры. В его облике и изящном декоративном убранстве угадываются черты, характерные для деревянного зодчества разных регионов, создавая уникальный синтез. Это редчайший образец притрактовой архитектуры с замкнутым хозяйственным двором — тип постройки, практически исчезнувший к нашему времени.
Сегодня, войдя внутрь, вы совершите путешествие во времени: экспозиция воссоздает атмосферу и быт классического постоялого двора середины XIX века. Это шанс не просто увидеть старый дом, а ощутить дыхание Великого Сибирского тракта, представить звон колокольчиков проезжающих троек и нескончаемый поток людей, чьи судьбы на мгновение пересекались под этой крышей.
В стряпчей (кухне)
Представьте себе дом, который изначально задумывался как оживленный постоялый двор — приют для усталых путников. Сердцем такого дома, безусловно, была «стряпчая» — так в старину называли кухню, где под чутким руководством хозяйки кипела работа, а несколько «стряпок» готовили обильное угощение для гостей. Сегодня эта сцена замерла в музейной тишине: вот хозяйка ловко отправляет чугунок в жаркое нутро печи, а ее старшая дочь, лет пятнадцати от роду, наполняет водой массивный самовар.
Эта комната — самая маленькая в доме, но невероятно насыщенная жизнью и деталями. Ее центром служит грандиозная проемная печь из кирпича — кормилица, обогревательница и сушильня в одном лице. Рядом — уютный припечный шкафчик для чайной посуды, встроенные лавки, полати, полки-«воронцы» и даже таинственный голбец с лазом в подклет, хранивший припасы. Единственное небольшое окно скупо пропускало свет, делая пространство вокруг печи еще более значимым и теплым.
Каждый сантиметр здесь был продуман:
- В «теплом углу» у печи ставили деревянную квашню с тестом — здесь оно подходило быстрее.
- На шестке или в печи всегда ждал своего часа чугунок с теплой водой для мытья посуды.
- Под шестком, в специальном углублении, пряталась сковорода, а на стене рядом висели щипцы, самоварная труба и совок — настоящий арсенал печных инструментов.
- Рядом с печью соседствовали сечка для капусты, массивные медные котлы и тушилка для углей. Самовар, один из нескольких на дворе, гордо стоял на скамеечке.
На полках-«грядках» над печью сушили одежду, дрова и лук, заплетенный в косы. В самой печи, помимо выпечки хлеба и пирогов, творили кулинарные чудеса: в медных котлах варили щи и уху, в чугунках тушили мясо и парили репу, на сковородах жарили рыбу и блины.
Рацион отражал достаток семьи и ритм жизни. Основа его была сытной и простой: ржаной и пшеничный хлеб, щи, каши, картофель, яичница, молочные продукты, квашеная капуста и соленые огурцы. Блюда делались с редькой, чесноком, хреном, употреблялись бобы, петрушка, мак, сушеные или соленые грибы (грузди, рыжики, маслята и др.).
Постоянным напитком был квас. В праздники на стол подавали мясо, белый «крупчатный» хлеб, пироги и легендарные пельмени, которые зимой заготавливали мешками и хранили на морозе в деревянных коробах. В пост рыба заменяла мясо: из нее варили ароматную «щербу» (уху), жарили и делали «тельное» — своеобразные котлеты из рубленой рыбы.
В сенях 1-го этажа
В северо-западном углу традиционного русского дома располагались сени. Это было не просто проходное пространство, а многофункциональный буфер между суровой внешней средой и уютом жилых покоев.
Войдя в дом, путник оказывался в этом особенном «распределительном узле». Внутренние стены-перерубы делили пространство на четыре неравные части, создавая лабиринт хозяйственной жизни. Отсюда, из сеней, пути расходились в разные стороны: можно было шагнуть в подсенья — защищенные навесы перед парадным и хозяйственным крыльцами, попасть в душное царство печей — кухню-«стряпчую» (дверь в восточной стене), или, наконец, в саму «избу» — главное, «чистое» помещение (дверь в южной стене).
Мудрая архитектура сеней была продиктована суровой практичностью. Они служили надежной преградой зимнему холоду, не позволяя морозу напрямую проникать в жилую горницу. Здесь, в полумраке, освещаемом единственным небольшим окошком, хранились орудия труда, домашняя утварь, создавая своеобразный «хозяйственный архив» семьи. Обогрев этого пространства был точечным и бережливым — лишь торцевой частью массивной печи, «смотрящей» из кухни.
Но самые яркие детали, говорящие о быте наших предков, — это двери и пороги. Каждая дверь в сенях была низкой, не выше 160 см, заставляя любого входящего, будь то хозяин или гость, почтительно склонить голову — буквально «войти с поклоном». Те же створки, что вели во двор, были еще и подчеркнуто узкими, чтобы скупо «выпускать» драгоценное тепло. А высокие пороги, вздымающиеся на четверть метра, становились дополнительной преградой для сквозняков и… незваных духов, по поверьям.
Сени были связующей нитью между избой и хозяйственной клетью, а в более позднее время в их глухом углу появилась лестница, ведущая на таинственный второй этаж.
В избе зажиточного крестьянина — владельца постоялого двора
Переступив порог, вы попадаете не просто в комнату, а в сердце семейного уклада. Это «изба» — просторное, залитое светом пяти окон пространство, где жила семья хозяина, державшего постоялый двор. Здесь каждый угол и предмет были пронизаны традицией и особым смыслом.
Центром вселенной, как и в любой русской избе, была массивная кирпичная печь, занимавшая левую сторону от входа. Она обогревала, кормила и была символом домашнего очага. Над входом, опираясь на балку и печной столб, устраивались полати — универсальное место для сна и хранения. А у самого столба висел рукомойник, и жизнь крутилась вокруг этого места: на припечке лежала грубая «рукотерка» для вытирания рук, а рядом с обеденным столом на деревянных гвоздях-гвоздильне аккуратно развешивались домотканые «утиральники» — личные полотенца для лица.
Особый строй чувствовался в расстановке мебели. Лавки, вделанные в стены, и полки-«воронцы» над ними составляли единое целое с домом. В «красном углу», под божницей с образами, стоял обеденный стол — на будничной трапезе он располагался тут, а по праздникам торжественно выдвигался на середину горницы и застилался белой скатертью. Рядом скромно стоял семейный шкафчик для посуды: хозяева-старообрядцы строго хранили традицию, никогда не смешивая свою утварь с гостевой.
Жизнь здесь текла своим чередом. В прохладный день, когда старшие были заняты хозяйством, в избе оставались лишь дети. На младшую дочь ложилась забота о младенце в подвешенной к очепу (гибком шесте под потолком) зыбке-колыбели и присмотр за братишкой, только начавшим ползать.
С наступлением сумерек пространство озарялось трепетным светом лучины, зажатой в железном светце, или более праздничным свечением свечи. К середине XIX века зажиточные дома, как этот, уже знали и удобство масляных светильников, соединяя вековые уклады с новыми веяниями.
Спасская часовня
В 1881 году в деревне Юрты, затерянной в лесах современного Новолялинского района, появилась изящная деревянная часовня. Согласно сохранившимся преданиям, ее строительство — акт глубокой человеческой признательности. Состоятельный купец, исцеленный от тяжкого недуга местным знахарем, в благодарность за свое здоровье возвел эту скромную, но удивительно гармоничную постройку. Так на уральской земле запечатлелась история, где вера в чудо и медицинская помощь переплелись неразделимо.
Часовня, которую мы видим сегодня, — прекрасный образец народного зодчества. Она представляет собой классический «шестерик» — сруб с шестью стенами, что в православной традиции символизирует шесть дней творения. Постройка, увенчанная аккуратным куполом-луковкой, поражает своей цельностью и лаконичной красотой. Такие часовни-столпы часто ставили на перекрестках дорог или на местах, отмеченных особой духовной историей.
Судьба часовни в советскую эпоху полна загадок. Постройка, казалось бы, навсегда исчезла с карты. И лишь в 1970-е годы участники экспедиции от Свердловского областного краеведческого музея совершили невероятную находку: они обнаружили часовню… в селе Шурала Невьянского района. Как и когда этот архитектурный памятник совершил тайное путешествие из одной деревни в другую, остается предметом для исследований. Часовню бережно перевезли в Свердловск (ныне Екатеринбург) для изучения и сохранения.
Свой окончательный приют странствующая святыня обрела в 2001 году. Она была передана в Нижнесинячихинский музей-заповедник деревянного зодчества под открытым небом. Здесь, среди других спасенных шедевров народной архитектуры, Спасская часовня обрела вторую жизнь. Теперь каждый гость музея может не только оценить ее изящную форму, но и прикоснуться к истории, в которой переплелись благодарность купца, мастерство безвестных плотников, и почти детективная архивная сага о ее спасении.
Колодец деревянный из деревни Савиной
Деревянный колодец из деревни Савиной Алапаевского района — не просто источник воды, а сложное инженерное сооружение под крышей-беседкой, настоящая малая архитектурная форма, дышащая историей.
Его конструкция — гимн практичности и эстетике прошлого. Вглубь земли, на впечатляющие 15 метров, уходит мощный колодезный сруб. Надземная же часть представляет собой остроумный механизм для подъема воды. Центральную роль в нем играет бревенчатый ворот, вращающийся на металлических стержнях между двумя столбами-вереями. Но изюминка — огромное деревянное колесо диаметром в полтора метра, привезенное специально из той самой Савиной. Его плавное вращение, похожее на движение мельничных жерновов, приводит в движение весь механизм, а цепная обмотка на валу бережно поднимает ведро из студеной глубины.
Укрывает эту драгоценность изящная деревянная беседка кубической формы. Ее четырехскатная тесовая кровля покоится на четырех резных столбах-опорах, между которыми идут ажурные перила с искусной просечной резьбой. Это не только защита от непогоды, но и филигранная рамка для сурового утилитарного объекта, превращающая его в произведение искусства.
Крестьянская усадьба XIX века
Одна из жемчужин музея-заповедника в Нижней Синячихе — дом второй половины XIX века, перевезенный из деревни Камельской. Это классический «пятистенок»: внутренняя поперечная стена делила жилое пространство на две ключевые зоны. В одной кипела жизнь — это была отапливаемая «изба», где готовили, ели и спали. По соседству находилась «белая горница» — парадная, чистая комната для приема гостей и праздников, своего рода крестьянская гостиная. Дом венчает практичная четырехскатная крыша, но истинное его богатство — снаружи. Фасад, наличники, карнизы и ворота покрыты изумительной резьбой. Это не просто декор, а целый рассказ в дереве, где пышный растительный орнамент символизировал связь с природой и веру в благополучие.
Рядом расположился двухэтажный амбар — монументальное хранилище крестьянского достатка. Его архитектурная изюминка — уникальная «прогулочная галерея» на втором этаже. Опираясь на точеные столбы и украшенная резными балясинами, она напоминает дворцовую террасу, но имела сугубо практичное назначение: здесь проветривали и досушали зерно, а заодно и любовались хозяйским двором.
Во дворе, под навесом, собраны подлинные орудия труда и предметы быта, каждый из которых был незаменимым помощником в нелегкой крестьянской жизни.
А войдя в дом, вы совершите самое глубокое погружение в прошлое. Интерьерная экспозиция с тщательно воссозданной обстановкой позволяет не просто увидеть, а почувствовать атмосферу крестьянского быта: представить, как трещали поленья в печи, пахло свежим хлебом и квашеной капустой, а длинными зимними вечерами здесь плели лапти или пряли шерсть.
Крестьянская усадьба XVIII века
Эта усадьба — наглядная энциклопедия деревянного зодчества Урала. Комплекс состоит из подлинных построек, привезенных из сел Алапаевского района: избы из деревни Вогулки и амбара из деревни Кулиги. Каждый элемент здесь функционален и наполнен смыслом.
Сердце усадьбы — клетская изба, срубленная «в четыре стены» и перекрытая самцовой крышей (где бревна фронтонов, «самцы», являются продолжением сруба). Это древнейший и самый надежный тип конструкции.
Фасад украшен не для красоты, а для защиты. Резные причелины по скатам крыши и полотенце по центру фронтона — это обереги, обращенные к небу. Наличники с солнечными розетками («солнышками») привлекали свет и благополучие в дом.
Замкнутая планировка двора («круглый двор») — образец практичности. Она создавала защищенное пространство для работы и быта, а высокий забор с воротами обозначал границу личного мира семьи.
Крестьянская усадьба XVII века
Сердце усадьбы — клетская изба из деревни Таборы Алапаевского района. Ее архитектура — гимн практичности и суровой красоты: ни одного лишнего украшения, только мощные бревна, надежная конструкция и особая, уютная монументальность. Это дом, построенный на века.
Напротив, под защитным навесом, стоит амбар из деревни Поповой — хранилище главного богатства: зерна. Рядом замер в готовности колодец-журавель, остроумное древнее приспособление, напоминающее птицу, склонившуюся к воде. А у самого дома лежит долбленая колода-поилка — свидетельство того, что лошадь была не скотом, а полноправным членом и кормильцем семьи.
Хозяйственный двор — это целый мир забот: здесь и навес для телег с орудиями труда, и два сарая — «теплый» для живности и «холодный» для сена.
Отдельно, в сторонке, стоит баня «по-черному», где дым, окутывавший парящихся, был лучшим дезинфектором.
За оградой, в прохладной земле, прячется погреб с надьямником (небольшой срубной надстройкой) — природный холодильник для хранения припасов.
Баня «по-черному»
В музей под открытым небом эта баня прибыла из деревни Городище, пронеся сквозь время аромат смолистых бревен и вековых традиций. Она — редкая хранительница подлинности, пережившая многие постройки старой деревни в своем первобытном, «черном» обличье.
С первого взгляда строение поражает простотой и мощью. Это не просто баня, а монолитная клеть, срубленная из грубых половинок сосновых бревен толщиной в добрых 55 сантиметров. Всего три венца — а стены уже внушают уважение своей основательностью. Кровля, словно богатырский шлем, — двускатная, увенчанная массивным охлупнем. Это цельное выдолбленное бревно, венчающее конструкцию и надежно защищающее конек от капризов стихии.
Особый интерес вызывает сама техника рубки — «в обло» или, как говорили наши предки, «в чашу». Углы сруба выдают круглые, словно выпущенные на волю, концы бревен. Эта древняя «замковая» связь не просто красива — она демонстрирует многовековую мудрость плотницкого дела, когда каждый элемент надежно держит своего соседа.
Но душа этой бани — в ее знаменитом «черном» методе топки. Печь-каменка, сложенная из камней, стоит здесь без единой трубы. Дым, рождаясь от огня, медленно наполнял парную, коптя стены и потолок, чтобы затем найти выход через специальное отдушине под самым потолком. Этот древний ритуал не только дезинфицировал помещение, но и наполнял его неповторимым духом, который ценили многие поколения.
Внутри царит аскетичная практичность: вдоль правой и дальней стены тянутся широкие, в 54 сантиметра, лавки для парящихся, а в левом углу у дверей возвышается сама сердцевина жара — каменка. Каждый элемент здесь говорит не о роскоши, а о глубоком понимании сути банного дела.
Сторожевая башня
В 1979 году этот уникальный памятник деревянного зодчества начал новую жизнь, переместившись в музейный комплекс из поселка Красногвардейского Артемовского района, чтобы рассказать свою историю тысячам любознательных путешественников.
Взгляд вверх захватывает дух: башня, подобно гигантской деревянной свече, устремляется в небо на 35 метров. Ее мощный каркас — это 60 рубленых вручную венцов, сложенных по старинной и мудрой технологии «в чашу с остатком», которая веками гарантировала срубам прочность и долговечность.
Квадратный сруб венчает просторная смотровая площадка, укрытая широким четырехскатным «зонтом»-отливом и охраняемая надежными дощатыми перилами. Отсюда, с высоты птичьего полета, когда-то просматривались все окрестные дали. Молчаливый свидетель прошлого — колокол под самой крышей — ждал своего часа, чтобы огласить тревогой округу.
Несмотря на суровый сторожевой характер, башня не лишена скромного убранства: четыре окна, обрамленные лаконичными наличниками, впускают внутрь солнечный свет. А на самой вершине, куда указывает острый шпиль, вертится флюгер — не просто указатель ветра, а историческая метка с выкованной датой возведения этого исполина: «1928».
Сегодня, давно утратившая военную функцию, башня несет другую службу — хранит память о мастерстве плотников и выступает величественным символом ушедшей эпохи, приглашая каждого прикоснуться к живому дереву истории.
Кузница и Арамашевский якорь
За скромным фасадом, лишенным всяких украшений, скрывается настоящее сердце старой деревни — кузница. Это простой прямоугольный сруб под двускатной крышей, типичный для начала прошлого века. Его аскетичный вид — не случайность, а отражение суровой практичности: здесь работали, а не красовались.
Внутри — подлинная лаборатория кузнеца: тяжелые меха, раскаленный горн, наковальня, испещренная следами ударов, и короб с углем. Даже пол здесь особенный — выстланный чугунными плитами, готовыми выдержать и летящие искры, и вес массивных заготовок.
Такие кузницы всегда ставили на отшибе, у воды, — и не только из-за пожарной безопасности: река или пруд были верными помощниками в закалке металла. А рядом, как немой свидетель ушедшей эпохи, до сих пор стоит стан для подковки лошадей, напоминая о времени, когда транспорт измерялся в лошадиных силах.
Загадка Арамашевского якоря
Трудно поверить, но местные предания гласят: когда-то по реке Реж ходили суда. Подтверждением тому служит массивный якорь, обнаруженный у села Арамашево. Его история могла бы стать сюжетом для приключенческой повести. После войны, в середине XX века, якорь нашел неожиданное применение: им укрепили деревянный мост, связывавший Арамашево со станцией Самоцвет.
В дни бурных паводков именно он держал переправу, не давая стихии прервать жизненно важную связь с внешним миром. Прогресс пришел в 1968 году: деревянный мост сменился железобетонным, а верный якорь, выполнив свою службу, оказался на берегу, став немым памятником инженерной смекалки прошлого.
Сегодня он обрел новое пристанище — в коллекции Нижнесинячихинского музея, где продолжает будоражить воображение посетителей, предлагая задуматься: а что если легенды о судоходном Реже — не просто сказки?
Здание заводоуправления
На самом берегу Нижнесинячихинского пруда, в диалоге с водной гладью, замерло в суровой простоте одно из старейших каменных строений поселка — бывшее здание заводоуправления. Его стены, видевшие расцвет уральской металлургии, сегодня хранят не бухгалтерские отчеты, а богатство народной души.
Архитектура здания — сама по себе экспонат. Обратите внимание на монументальные оконные и дверные проемы: они сформированы массивными чугунными плитами, демонстрирующими качество местного литья. Изначальный замысел предполагал два изолированных входа, ведущих в разные половины, где некогда решались судьбы завода. XX век вписал в его историю новые страницы: здесь оказывали медицинскую помощь, а позже звучали детские голоса, когда в стенах разместился детский сад. К концу столетия, после реконструкции, внутреннее пространство обрело современную трехзальную планировку.
Сегодня в этих аутентичных интерьерах оживает прошлое. Две экспозиции предлагают путешествие во времени. «Все остается людям» — это дань памяти подвижнику Ивану Даниловичу Самойлову, основавшему этот уникальный музей-заповедник под открытым небом. Рядом расположилась выставка «Художественный текстиль», где тонкое женское рукоделие XIX-XX веков рассказывает безмолвную, но яркую историю о вкусах, терпении и мастерстве, превращавших быт в искусство.
Башня острога
Время здесь будто остановилось, застыв в суровых линиях деревянной башни. Перед нами — не просто реконструкция, а ожившая память о 1658 годе, когда на этом месте был возведен Арамашевский острог. Сохранившаяся башня с фрагментом частокола — редкий и наглядный образец фортификационного искусства XVII века.
Архитектура ее проста, мудра и сугубо практична. Основу составляет мощный квадратный сруб, над которым нависает второй ярус, держащийся на выпущенных наружу бревнах-консолях. Этот прием, называемый «помост», не только увеличивал оборонительный периметр, но и позволял вести бой прямо над головами штурмующих. Каждое бревно здесь помнит свое назначение: в стенах прорезаны узкие, точно рассчитанные прорези — бойницы для ружей, пищалей и даже легких пушек.
Поднявшись по крутой лестнице с перилами на второй ярус, можно понять ритм жизни гарнизона. Верхняя каланча с ее круглыми смотровыми окнами — глаза всего острога. Отсюда дозорные часами вглядывались в горизонт, а внизу, в боевой готовности, ждали стрелки, чтобы в любой миг отразить нападение.
Любопытно, что судьба таких башен со временем менялась. Потеряв военное значение, они часто становились «губами» — местными тюрьмами, куда помещали арестантов и ссыльных, ожидающих этапа на каторгу.
Пожарное депо
Эта пожарная каланча встречает путешественников необычной судьбой. Сооружение, рожденное в конце XX века, совершило настоящее путешествие во времени и пространстве: в 1981 году его бережно перевезли из деревни Катышки Алапаевского района, сохранив для потомков.
Его архитектура — учебник по практическому зодчеству. Вытянутый прямоугольник сруба под четырехскатной крышей — классическая форма, где каждая деталь имела значение. Доминанта — дозорная каланча на коньке, откуда когда-то зоркий глаз обозревал окрестности, а ее колокол бил тревогу. Сторожевой пост дополняет сполошный колокол на отдельной перекладине — его звон собирал народ.
Фасад читается как инструкция: два входа (малый для расчета и широкие ворота для конной тяги и первых механизмов), два окна, да пристроенный со стороны тракта односкатный навес — укрытие для техники или место сушки рукавов. Внутри царит дух готовности: на стенах — исторический пожарный инвентарь, немые свидетели былых тревог.
Рядом, как обязательный атрибут эпохи, — пожарный чан, стратегический запас воды на случай начала борьбы с огнем.
Часовня Зосимы и Савватия Соловецких из деревни Кокшарова Верхнесалдинского района
Часовня вознесения
Эта небольшая, но удивительно выразительная часовня была построена в 1885 году в деревне Карповой Верхотурского района и освящена в честь Святого Пророка Илии и Вознесения Господня. Сегодня, перенесенная на новое место, она хранит память сразу о двух эпохах.
Вглядитесь в ее архитектуру: строгие пилястры, изящные арочные проемы и полуколонны выдают тонкое влияние классицизма, что редкость для традиционного деревянного зодчества. Однако главная иллюзия ждет тех, кто отойдет на несколько шагов. Благодаря искусной дощатой обшивке, окрашенной в теплый красный цвет, и искусной рустовке, имитирующей кирпичную кладку, часовня издали обманчиво воспринимается как каменное строение — мастерский прием народных умельцев XIX века.
Внутри же время ведет новый отсчет. Под сенью старинных стен развернута уникальная экспозиция, посвященная творчеству двух выдающихся местных художниц. Здесь живет наследие народной мастерицы Харитины Дмитриевны Чупраковой (1902-1984) и самобытной художницы Анны Ивановны Трофимовой (1905-1988). Их работы — яркая нить, связывающая историческое прошлое часовни с живой культурной традицией края.
Адрес: Свердловская область, Алапаевский район, село Нижняя Синячиха, ул. Первомайская, 20.
Сайт музея: https://нс-музей.рф
